«Ну, Гуидо, ты хотя бы доказал что-то. Показал, что такие комиксы могут быть не только смешными, но и революционными». Baba Yaga
Супергерой — мифическое воплощение всемогущей внутренней империи каждого живущего на этой земле человека. Бог из машины. Когда мой будущий ребенок, оторвавшись от игр со своим другом-голограммой, увидит первую накатывающую волну всемирного потопа, в первую очередь он сойдет с ума от красоты, а во вторую — призовет на помощь голограмму своего любимого супергероя. И кто-нибудь из этих парней прилетит, сбив на своем пути голограмму одного из всадников апокалипсиса (они разве не супергерои?) с лошади. И спасет всю эту историю. По-другому и быть не может.
Но вот супергеройство персонажей Крепакса не похоже на дар, которым хотел бы обладать каждый. В «Валентине» - самом известном графическом романе этого итальянского иллюстратора - это, прежде всего, социальная метафора. Так, в экранизированной части комикса («Баба Яга») героиню настигает дарственная от сатаны в женском обличие — возможность убивать все живое при помощи своего фотоаппарата марки Хассельблад. Даже в современном мире людям свойственно подсознательно возвращаться к этим языческим идеям: фотография отнимает душу. Экранизация романа очень четко передает мысль о пережитках буржуазного мира и пугающей стороне его предрассудков. И вот героине — воплощению свободы и равенства в женском теле - снятся сны про пропасть, в которую люди в форме СС отправляют все, что еще есть живого на этой планете.
Специфика комиксов Крепакса в том, что они эротические, но обычному порнографу такое мастерство не под силу — не просто вызвать возбуждение, а рассказать историю о господстве одного человека над другим и о невозможности выбора перед фригидностью системы.
Просмотрев большое количество его историй, приходишь к выводу, что не стоит обвинять его ни в сексизме (когда мы видим женщину с нарисованными на её руках наручниками, а над ней человека, замахнувшегося с плетью), ни в эксплуатации самой востребованной темы, потому что большая часть его работ похожа на высказывание о нелепости, абсурдности и беспомощности насилия перед красотой и свободой.
Когда двадцатый век перевалил за свою середину, переварив фрейдовские идеи, подавляемая сексуальность со всей атрибутикой подвалов для пыток стала отличным символом прошлого, которая сейчас, в общем то, лишилась своей глубины, став достаточно тривиальным трендом. Но в 70-е комикс Крепакса пользовался огромной популярностью: эротика, психоделические картинки, эмансипация, инстинкты. Первый выпуск был опубликован в итальянском журнале «Linus» за 1965-ый год. Образ героини был списан с актрисы немого кино Луизы Брукс. Зная этот факт, можно дорисовать и остальную картинку: орнаменты и контрасты, эстетика модерна. Все как надо, тонко, практически по Бёрдслею.
Да, комиксу много лет, и самого Гвидо Крепакса не стало в 2003 году. В России роман «Валентина» известен в основном по фильму Коррадо Фарина «Баба Яга», основанному на его четвертой части. Но даже сейчас, стоя под огромными государственными зданиями, над которыми реют все такие же пурпурные флаги, монументально и красиво, под отсвечивающим ночным небом, понимаешь, что чем масштабнее объект, тем дальше хочется от него отойти. И в нашем случае не только для того, чтобы увидеть его целиком. А чтобы не чувствовать давления - мрачного холодного давления стены. Двадцатый век был таким же тяжеловесным: идеи, достижения, трагедии. Все было серьезно. И хочется верить, что произведения, которые рассказывают об ошибках этого столетия, смогут отодвинуть нас как можно дальше от его пережитков.
текст Аня Ваганова
иллюстрация Аня Гавренкова
Комментариев нет:
Отправить комментарий