Ты видишь смерть - ты фиксируешь смерть

Jefferson Airplane, Doors и Creedence Clearwater Revival громом звучащие из боевых вертолетов, солдаты принявшие лсд во влажных землянках, мутные воды Меконга, непроходимые джунгли, партизаны минирующие офицерские клозеты, бесконечные квадраты рисовых полей, проститутки с бритвами во влагалищах, размокший Playboy в карманах рюкзаков, "Ханой Хилтон", “Прыгающая Бэтти”, хиппи расстреливающие целые деревни из пулеметов, смертоносный "Агент Оранж". Не война, а вязкий кислотный трип с 1968 по 1975. Ультранасилие замешанное в убийственный коктейль с тяжелыми синтетическими отходняками и холмами покрытыми густыми джунглями. Это сводило с ума.

Вьетнам притягивал фотографов. Приехав туда ты прекрасно понимал, что тебе скорей всего суждено умереть в какой-нибудь дыре под жутким названием Дакматлоп. Невиданная красота этой страны и контраст с удивительной по жестокости бойней заставляли мужчин с тяжелыми "Лейками" на груди возвращаться туда снова и снова. Главным наркотиком этой войны были отнюдь не лсд или марихуана, а сам Вьетнам.

Журналисты и фотографы потихоньку теряли рассудок. Утром ты пьешь джин в дешевом сайгонском борделе, а вечером ползаешь по пояс в грязи где-нибудь в долине А-Шау. Это был невероятный опыт. Не только в жизни этих людей, но и в истории журналистики в целом.

Вокруг всё было слишком ярко, слишком безумно, слишком красиво, слишком жестоко. Вечная погоня за тем, чтобы попытаться захватить все эти "слишком" на пленку своего фотоаппарата. Танкисты с розовыми зонтами, спецназ вкладывающий убитым вьетконговцам игральные карты в рот, залитая напалмом деревня, молодой снайпер в модных рэй-бэнах, несовершеннолетние проститутки и нескончаемая вереница трупов.

Никакой цензуры. Никаких ограничений. Ты видишь смерть - ты фиксируешь смерть. Всё предельно просто.

Особенно показательными для меня были две истории:

Дана Стоун (Dana Stone)

Первая – это история Даны Стоуна. Он был щуплым парнем в огромных очках. Долговязым, нескладным. Казалось, ничего не отличало его от миллионов американских сверстников середины шестидесятых. Музыкальные вкусы, предпочтения в литературе, любимые места для досуга - ничего особенного. Однако Дана с детства буквально бредил фотографией. И был чертовски жаден до приключений. Взрывоопасная смесь. Ему не сиделось на месте. Требовался постоянный приток адреналина, активные действия, опасность. Решив послать всё к чёрту, Стоун купил билет на первое же грузовое судно, которое шло из США в далекий Индокитай. В самый центр дикого омута войны во Вьетнаме. Ранним утром он появился на пороге офиса Юнайтед Пресс Интернешнл в Сайгоне и заявил что проделал весь этот долгий путь лишь для работы у них военным-фотокорреспондентом. Удивительно, но его приняли в штат.

Стоун не был профессионалом, у него не было известных снимков, которые стали бы символами войны во Вьетнаме. Дана просто снимал всё то, что попадалось ему на глаза. Заурядные будни этой странной войны. Никаких полутонов: это чёрное, а это белое. Ты видишь то, что видел он. Именно за эту пронзительность, Дану и полюбили.

Со своим приятелем, фотокорреспондентом Шоном Флином, они задумали небольшое путешествие на мотоциклах по дорогам пылающей Юго-Восточной Азии. Ехали и снимали всё, что видели. Крохотные деревни, нищих, обглоданных войной людей, природу, солдат. Товарищи бесследно пропали в апреле 1970 года. Флина и Стоуна казнили красные кхмеры где-то в камбоджийской глубинке.

Роберт Эллисон (Robert Ellison )

Вторая – это история Роберта Эллисон. У него было мало общего с Даной Стоуном. Крепкий, красивый, атлетичный парень из Айовы. Окончил университет Флориды, где перевелся с отделения герпетологии на отделение фотографии, которой был давно одержим.

Эллисон фотографировал Мартина Лютера Кинга и других американских оппозиционных деятелей. Успел проявить себя активным борцом за права человека. Роберт отважно участвовал в многочисленных антиправительственных демонстрациях и акциях протеста. Говорят, дрался с полицией. Во Вьетнаме он появился в 1968 году. С ящиком пива и коробкой хороших сигар подмышкой Эллисон отправился на военную базу Кхесань, которая в тот момент уже находилась в осаде силами вьетконга. Newsweek активно сотрудничал с ним и охотно публиковал драматичные снимки с осажденной базы.

Известным Роберт стал уже после своей гибели. В марте 1968 транспортный самолет с ним и отделением морских пехотинцев, из числа тех, что обороняли Кхесань, был сбит. На момент гибели ему было всего двадцать три года. Роберт так и не увидел свою фотографию на обложке Newsweek.

Стоун и Эллисон принадлежали к уже тогда вымирающему поколению романтиков. Людей, которые могли оставить за спиной благополучие родного дома и отправиться в самую опасную дыру на свете лишь по зову сердца. То, насколько эти двое играючи вписались в гущу Вьетнамской войны, лишь подтверждает это. Было ли это безумство? Не думаю. Ими двигала страсть к приключениям и фотографии. Они хотели быть героями книг, которые читали в детстве: Хемингуэя, Конрада, Мелвилла, Киплинга. Настоящими мужчинами, не боящимися заглянуть в лицо смерти.

Эпохи давно сменились. Шестидесятые были революционным десятилетием. Случилось чересчур много, за чрезвычайно малый отрезок времени. Люди глотнули свободы. Она пришла вместе с характерным дымом марихуаны, под психоделичные соло Хендрикса. Такого никогда не было "до" и не будет "после". Вслед за эпохой поменялась и военная журналистика. Время романтиков ушло в прошлое. Теперь это серьезная работа, внушительные гонорары, страховка и контракты. Неожиданно возникло вето на смерть. За фотографию убитого американского солдата нынче можно потерять контракт и репутацию. Стать в момент изгоем. Подобных фотографий за последние афганские и иракские компании наберется с десяток, не больше. Этика военного репортажа всегда была спорным вопросом. В наши дни эта тема всё больше скатывается в абсурд. Запрещать человеку фотографировать на войне смерть? Это всё равно, что запрещать подросткам писать о неразделенной любви. Последние, скорее отгрызут себе руки. В середине девяностых профессионалы дали Кевину Картеру "Пулитцера" за фотографию умирающей от голода суданской девочки, а общество мгновенно довело его до суицида. Путь от звезды военного репортажа до всеобщей ненависти занял у Картера три месяца. И это прекрасно отражает то, что сейчас происходит.

Хочется верить в светлое заблуждение, что раньше всё было проще. Ты снимал что-то, и это оставалось вечными шрамами на твоей пленке и страницах журналов. Элементарно. Теперь это в прошлом. Мы скованы слишком многим: политкорректностью, моралью, штампами благодетелей. Впрочем, сохранились ещё константы. Храбрость навсегда останется храбростью, безрассудство безрассудством, а мужчина будет мужчиной. И это правильно.


Текст Георгий Ратомский
Иллюстрация Саша Распопина


Другие материалы автора на ту же тему:
http://evilnol6.blogspot.com/2011/03/blog-post.html#comments
http://evilnol6.blogspot.com/2011/03/blog-post_23.html#comments